Roam

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Roam » Флеш архив » Кости в бокале.


Кости в бокале.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://i056.radikal.ru/1304/8f/a7668a0b77a8.jpg

Участники: Акира и Азриэл Коллинз.
Место действия: Где-то в окресностях города.
Время действия: 10 лет назад.
Сюжет: Когда в ребенка никто не верит и ему твердят, что он трус и простофиля, единственное, что остается сделать в таком случае - взять страх в ежовые рукавицы и отправится в необычное путешествие к особняку, что стоит на самом краю этого мира и присутствует почти в каждой человеческой страшилке. Чем может закончиться такое путешествие для восьмилетнего мальчика? Какие  встречи, какие опасности могут нагрянуть на детские плечи?

Отредактировано Akira (06.04.13 14:22)

0

2

Старенький поезд, корячась и пыхтя черными клубами дыма, катился по рельсам, отъезжая все дальше от города. Он уже оставил за собой шумный мегаполис, войдя в глубь леса, все больше приближаясь к дремучей чаще. Деревья становились все массивней, а их кроны все увесистей. Рельсы покрывал налет ржавчины, а вьюнок обнимал ее своими крепкими ростками. Этот путь был давно заброшен и только один поезд доисторических лет ходил по этой дороге. Из-за очень малого количество желающих прокатиться в эту сторону мира он отходил раз в неделю, делал петлю и словно бумеранг, преодолевая темный лес и горы, выросшие амфитеатром, возвращался на современный мраморный вокзал. На фоне молодых экспрессов он смотрелся по меньшей мере жалко и все эти семь дней отсчитывал время, терпеливо ожидая своего часа. Когда он вновь отправится в желанный путь, разминая старческие железные колеса и пуская свой дым в яркое, не замутненное искусственным светом небо. Пусть он и был дряхлым снаружи, его салон хранил в себе душу ушедшего времени. Деревянные полы с кое-где облупившимся лаком и резные скамейки с чугунными витиеватыми вставками. Некогда алые занавески потеряли свою яркость, но их старина, наоборот, казалась по-своему волшебной и делала это место особенным. Как и всегда, попутчиков можно было сосчитать по пальцам. В основном это были те, кто выбрались в город за какой-либо покупкой или навестить своих родственников. Это были пожилые люди, с сединой на морщинистых висках, плешью и перхотью на осунувшихся плечах. В их глазах читалось присутствие безысходности и отрешенности от этого мира, где они были забыты. Как и этот поезд, этот путь, этот лес, эти горы. Они больше не подлежали модернизации и брели по своим скрипучим рельсам прямиком к белому свету в конце тоннеля. Но этот день, который неумолимо клонился к вечеру, был особенным для этого поезда и его хозяина-машиниста, который начал свою работу на этом пути еще во времена ушедшей молодости 50х годов и теперь продолжал крутить рычаги, направляя машину в привычный путь. Когда-то это строение было настоящей инновацией, но теперь стало лишь бельмом на глазу современников. Но это старик, как и его «старушка» не ломался под новым временем, продолжая свой незыблемый труд. Особенностью этот день был наполнен благодаря нескольким посетителям, которых ранее здесь не было.
     Группа мрачных мужчин и женщин, которые то и дело гавкались друг с другом. Муж брезгливо кидался обвинениями в сторону своей супруги, та в ответ не скупилась на оскорбления. Не смотря на то, что они разрушали обстановку безмерного спокойствия, машинист был рад, что пусть и криками, но стойкий, застоялый запах смерти был чуточку разрушен.
      Еще одной особенностью служил молодой человек, совсем еще ребенок, который уселся подальше от орущей семьи и стариков, уставившись в бережно отмытое окно со стойким запахом формалина. Мальчик на вид лет восьми-девяти выглядел устало и недовольно. Его ярко-голубые, почти бирюзовые глаза устремились к путям, провожая город, что таял вдалеке. В руках он сжимал чехол с бархатными вставками, облаченный в велюровый жилет, габардиновые серые шорты и пиджак с эмблемой частной школы «Портланд Холл». Дымчатые волосы выглядели крайне растрепанными. Он болтал ногами из стороны в сторону, стараясь избавиться от надоедливых мыслей, монотонно наблюдая за пролетающей мимо растительностью.
      Салон задребезжал, заскрипели поводья поезда и тот, качнувшись, начал останавливаться. По ту сторону рубчатых узористых стекол показалась станция. Она была такой же старой, как и тот путь, который сопровождался светом дряхлого фонаря, что ютился по другую сторону ржавого навеса. Там было несколько людей, но они стояли слишком далеко и мальчик не мог их разглядеть. Да и его не особо волновали новоприбывшие потенциальные пассажиры. Да и судьба этого поезда не представляла для ничего особенного и ни вызывала никакой нежности.
      Хрипловатый голос машиниста объявил название остановки. Акира отвернул голову в другую сторону, решив не отвлекаться от людей, что стали подниматься с платформы на своего металлического извозчика. Единственное, что сейчас волновало мальчика - остановка, находящаяся прямо перед самой конечной, после которой поезд поворачивался на сто восемьдесят градусов и возвращался в город. И ничего более.

Отредактировано Akira (06.04.13 14:24)

0

3

Солнце, уставшее наблюдать за этой частью планеты, стремилось как можно быстрее осчастливить другую ее половину. Именно поэтому юноша зачарованно смотрел на последние лучи света, пробивавшиеся  сквозь кроны старых деревьев. Хотя нет, не зачарованно, а задумчиво. В этих глазах, ледяных словно айсберг, не отражалось то восхищение, которое способна вызвать природа в моменты своей особой красоты. Взгляд парня был сосредоточен. Но не на приятном переливе светло-зеленых и ярко-желтых красок, не на странном и по-своему диком танце листьев, колеблемых прохладным ветром. Взгляд юноши был направлен в иное место и, возможно, в другое время.
     Парень четырнадцати лет неподвижно стоял на перроне в ожидании того единственного поезда, который еще осмеливался бороздить эти запустелые просторы. Промежуточная станция не была заброшенной, но даже несмотря на постоянный уход местных работников, она не могла пощеголять ни архитектурными изысками, ни хоть какой-либо достопримечательностью. Одна из множества редко используемых остановок, она была потеряна посреди лесного океана.
     Юноша был не один. В стороне от него ожидала того же поезда привлекательная молодая девушка восемнадцати или двадцати лет. Рыжие длинные волосы, миндалевидные зеленые глаза, четко очерченные скулы, стройная фигура - все это могло привлечь внимание любого представителя сильного пола. Казалось бы, терзаемый в этом возрасте гормонами подросток должен был  не отводить от нее взгляд. Но все происходило совсем наоборот. Изумленная красавица неотрывно смотрела на профиль парня. Он не обладал модельной внешностью или натренированным телом. Но всегда приковывал к себе внимание, появившись в каком-либо обществе. Еще бы, ведь лицо юноши от губ и до темных волос на голове было скрыто под абсолютно белой карнавальной маской. Подростки, конечно же, всегда пытаются выделиться на фоне других, выставив напоказ хваленую индивидуальность. Но носить ради этого маску было перебором. Именно такие мысли пронеслись в голове у молодой красавицы.
     Азриэл чувствовал на себе сосредоточенный взгляд. Он исходил от миловидной, но однозначно раздражающей его особы.
     «Что могло занести ее в эту отдаленную деревушку и эту старую станцию?»
     Ответов на не высказанный вслух вопрос могло быть не так много. Скорее всего, одинокий родственник, которого изредка, но с постоянством (чтобы не мучали угрызения совести) нужно навещать. Это, конечно, мило, но откровенное разглядывание собственной персоны надоедало Азриэлю больше  чем, сотня глупых вопросов от  необразованных особей. Юноша резко повернулся в сторону девушки, несколько испугав ее. От неожиданности она едва подалась назад и потупила взгляд. Какое, однако, сильное воздействие способен оказать прямой зрительный контакт. Это можно сравнить с прорывом на личную территорию или интимным прикосновением.  В любом случае, парень добился нужного результата. Молодая особа судорожно пыталась занять себя каким-нибудь делом, которое фокусировало ее внимание на противоположной от юноши стороне. В один момент подростку это показалось забавным. 
     И только губы молодого человека начали складываться в жесткую ухмылку, как на горизонте появился старый, даже дряхлый, но до сих пор перевозящий людей раритет. Это был не современный поезд, щеголявший своими хромированными боками и стерильностью.  Стоит отметить, что железный конь не был лишен некого очарования. В любом случае, власти выделят деньги на новое транспортное средство только тогда, когда изживший себя «Блейн Моно» не сможет совершить хотя бы один оборот своих колес.
    Выбрасывая в воздух клубы черного дыма, железнодорожный транспорт совершил остановку. Двери неохотно открылись, приглашая ожидавших на перроне путников войти внутрь. Азриэл мельком взглянул на свою попутчицу. Та стояла позади него и скрупулёзно проверяла содержимое сумки. Поэтому юноша без зазрения совести первым зашел в старомодный салон. Как всегда, внутри было много пожилых людей, семья с громко спорящими родителями и поодаль мелюзга примерно восьми-девяти лет.
      Выбирая себе место, юноша быстро перебрал у себя в голове несколько вариантов.  Если сесть в толпу стариков, то не избежать от них вопросов по поводу внешности или разговоров о том, как нынче испортилась молодежь. Некоторые из бабулек могли рассказать увлекательные истории о буйной, наполненной приключениями молодости. Но Азриэл предпочел оставить их наедине со своими воспоминаниями, мыслями и слухами.
     Место рядом с семейкой ему не особо нравилось. Было слишком шумно. А подросток, как бы это парадоксально не звучало, не любил громкие звуки.
     И тут в голову юноши пришла мысль, что он может уютно устроиться напротив ребенка. Мальчик задумался о чем-то своем, о вещах, что не давали ему покоя. В его возрасте, это может быть четвертная контрольная или тест. Вряд ли это размышления о проблемах бытия. Но, тем не менее, задумчивый ребенок немногословен. А явная разница в возрасте обычно смущает учащихся младших классов. Так что, подходя к скамейке напротив мальчика, Азриэл был уверен, что остаток пути проведет в благословенной тишине и покое.

Отредактировано Азриэл Коллинз (08.04.13 11:16)

0

4

Акира не был рад новым посетителям железного коня, но особого выбора у него не было, поэтому он бегло прошелся взглядом по прибывшим и вновь уставился в окно. Молодой человек сел напротив. Для маленького мальчика это был неприятный сюрприз, но, с другой стороны лучше так, чем какой-нибудь пожилой дедушка, который начнёт рассказывать о давно ушедшей юности. Не смотря на то, что Акиру воспитывали в ежовых рукавицах, он не испытывал никакого уважения к людям преклонного возраста, но из-за вежливости и общественных норм, которые ему вбивали как дома так и на уроках этикета, ему приходилось вести себя достойно. К радости ребенка незнакомец был так же молчалив и тих. Он занимал не так много места, так что их колени даже не касались друг друга.
Школьник обратил внимание на маску, мысленно прыснув.
      "Он что, комиксов перечитал?" - подумал он, как можно скорее отведя взгляд. Он не любил, когда на него смотрят или изучают, поэтому старался вести себя с остальными соответствующе. Мысли о нелепом украшении были не долгими - семья вновь начала, а точнее без зазрения совести продолжила свой спор. Голос женщины был таким громким и пискляво-противным, что почти заглушал шуршание поезда, сопровождающее его движение по ржавым рельсам. Заняться было нечем, и постепенно скука своей увесистой тушкой бесцеремонно уселась на юные плечи, давя все сильнее. К разочарованию Акиры разговоры попутчиков не прекращались, а с остановками поезда на других станциях людей лишь прибавилось. Это вызывало раздражение, но мальчик был не в силах помешать тем обстоятельствам, которые гнали людей на этот железнодорожный путь. Хриплый голос седовласого машиниста прилежно объявлял каждую остановку. Его звучание, доносящееся из колонок, походило больше на запись, произведённую не в студии, а где-то посреди леса на дешевую, старую пленку. Монотонный и сдержанный, он составлял с этой бегущей вдаль машиной бесспорный диссонанс. Акира зевнул, прикрыв рот рукой. Хотя взрослых, что учили его, здесь не было, привычка быть правильным слишком глубоко впилась в сознание ребенка, решив остаться там, на добрую сотню дет.
      Мальчик сто раз пожалел о том, что не взял с собой книгу. Если идти против системы, то до конца. Ему следовало соврать что-нибудь еще и выудить из семейной библиотеки какой-нибудь томик, чтобы хоть как-то разбавить пятичасовое путешествие. Минул только час, а он уде начал маяться и не мог найти себе место от абсолютного бездействия - как ни посмотри, Акира был всего лишь восьмилетним мальчиком. Его пассивность была только отголоском воспитания и обстоятельств, когда же сердце рвалось навстречу приключениям.
Когда пейзаж за окном перестал приносить хоть какое-то удовлетворение, удивляя своей зелёной однообразностью, Акира решил осмотреть вагон. Всего их было два и соединялись они небольшой ширмой, так что увидеть то, что происходило во втором, было не сложно. Отец с маленьким ребенком, не старше лет трех-четырех покачивал свое чадо на руках. Эта картина не вызвала ни уважения, ни умиления, а только приступ злости. "Отец". Слишком сложное и слишком невозможное слово для молодого скрипача. Акира поерзал, усаживаясь удобней. Он уложил чехол на соседнее место рядом с собой, вновь не сдержавшись, зевнул.
      Все сидения и окна были совершенно одинаковыми и оттого наскучили еще быстрее, чем вид за стеклом. Акира, сокрушаясь, запустил руки в карманы дорого, плотного пиджака, перебирая ткань подклады между пальцами.
      Его взгляд упал на надпись, сложенную из резных позолоченных букв. Некоторые из них отвалились, но он сумел прочитать "кто ищет, тот всегда найдет...". От последнего слова остались только дырочки - по всей видимости, буквы пропали вместе с креплениями, оставив эту фразу тосковать в своей незаконченности. Хотя Акира слышал это выражение и продолжения у него не находилось. Но этот поезд с этими словами над вторым окном с правой стороны считал иначе, мальчик быстро осмотрел все стены, но ничего подобного больше не обнаружил. Любопытство толкало его в спину и тот, чуть не поддавшись, уже хотел соскочить с места и отправиться проверять второй вагон, но во время остепенился, чуть сменив позу в которой сидел. Руки затекли, но сейчас он старательно думал над тем, кто и что должен был найти на этой дороге и в этом лесу. Надпись и окно под ней приковали внимание паренька. Оно было абсолютно обычным, с идентичным размером и занавесками тусклого алого цвета, ровно такими же как и прочие в этом вагоне. Но над ним была надпись. Законченная и незаконченная одновременно. И это не могло ни вызывать интереса. Тем более у такого ребенка как Акира.
Мальчик решил, что стоит перед выходом на нужной станции зайти к машинисту и ненавязчиво поинтересоваться, какое именно значение таит в себе эта фраза, расположенная в столь странном месте. Она приковывала своей неоднозначностью, приправленная стариной и неразрешимой тайной.
      Акира пожалел, что не сел на том месте, тогда он бы смог повнимательнее рассмотреть каждую зазубрину на этих буквах и раме. Сейчас сиденья были заняты какой-то женщиной преклонных лет и ее, кажется, сыном, который всем своим видом показывал раздражение и недовольство. Типичный клерк с прослеживающийся сединой и перхотью на плечах дешевого костюма. Ни он, ни его спутница не смогли бы оценить ту прелесть неразрешенности, что таило это окно. Мальчику стало немного завидно. Он поджал губу, прикусив кончиками верхних зубов нижнюю, сжав пальцы посильнее. Его не интересовала история, но он страдал от желания всезнайства, безуспешно борясь с этой привычкой.
      Поезд покачнулся, издав скрипящий звук. Акира дернулся, еле удержавшись, чтобы не упасть на своего соседа.
- Извините – пробубнил он, возвращаясь на место. Машина загудела, тоненькие лапки веток скрежетали по ее обивке. Этот скрип в полуночном мраке привносил некую жестковатость и Акира на какой-то момент пожалел, что повел себя как ребенок и решил пройти свое испытание храбрости, чтобы доказать одноклассникам собственную смелость.
      Он вновь взглянул на надпись. Она ничуть не изменилась. Все те же истертые временем буквы. Все тоже ненужное слово, выложенные пустеющими дырочками, которое потерялось в столетии, и его было уже не прочитать.
      Из колонок донесся хриплый звук, похожий на то, если бы дикое животное разразилось кашлем, больное астмой несколько веков как минимум. Свет в вагоне замигал, с каждым своим возвращением теряя желтизну, становясь все более блеклым. Акира и не помнил, как за окном успело так потемнеть. Возможно, та надпись заняла его так сильно, и он просто не заметил, как убежало время. Но не мог же он как минимум часа два изучать ее с таким усердием, что не уловил течения времени?
      Задребезжали механизмы, засвистел дым из труб. Люди замолкли, сжавшись.
      - Не переживай, сынок. Это потому что поезд старенький – доносились утешающие нотки отцовского голоса из соседнего вагона – все будет хорошо – шептал он ребенку, сжимая его в сильных руках, лишь бы тот не пустился в слезу.
Акира сглотнул, вновь взглянул на слова. Такие же.
      Звуки стали громкими и нечеткими. Консонанс жужжания поезда и пугающий скрипящий шелест из кабины машиниста набирал обороты.
- Что за чертовщина?! – воскликнула базарная баба, что пару минут назад ругала своего супруга. Она была недовольна, и это как в открытой книге читалось на ее искаженном гримасой злобы лице. Стоило ей попытаться подняться, как все существо поезда излилось в грохоте, он сотрясся куда сильнее, чем все прошлые разы вместе взятые.
      Пассажиры закричали, многие в страхе спрятались под сиденья, прижавшись к холодной земле из поношенного дерева.
      Акира, еле удержавшись, чтобы не упасть, со всей силой ухватился за поручни сиденья, почувствовал, как пальцы налились болью, и ладонь тут же вспотела от напряжения.
      Он вновь посмотрел на слова. И прежде чем успел прочитать их, дабы убедиться, что все это – не сон, в окне блеснула какая-то тень. Она промелькнула так быстро, что ребенок не успел понять, какой именно она была и была ли она вообще.
Акира с жадностью поднял взгляд и, так и не уловив зрением что-либо, попал в темноту. Раздражающийся в своей агонии свет померк, вогнав оба вагона в бесконечный мрак.
      Крики людей не могли заглушить шума, что издавали механизмы. Акире показалось, что в кабине машиниста кто-то играет на органе, подпевая клаксоном, бессовестно фальшивя. Странная ассоциация вылетела из головы ровно в тот момент, как поезд сошел с рельс, отправляясь прямиком в лес по скату горы. Мальчик все свое нутро отправил в кулачки, что сейчас держались за спасительные перила.    Его руки были невыносимо горячими, когда же металл под ним абсолютно холодным.
Махина сбивала своей железной тушей деревья, вырывая некоторые с корнем, от других оставляя лишь пни, похожие на обрубки, с оторванными с мясом конечностями. Акира закрыл глаза – темнота, что была его собственной, казалась куда более добродушной. Инстинктивно он боялся, поддаваясь самосохранению, но на деле не испытывал особых эмоций. Да, он хотел выжить. У него, пусть у такого маленького и всего лишь человека была цель, и он был обязан ее исполнить. И если он собирается сделать то, что задумал два года назад, он не должен впадать в ступор, оказавшись в подобной передряге.
      Земля разлеталась на куски, корпус гнулся под ударами. Прежде чем все это прекратилось, Акира краем уха услышал голос машиниста. Он говорил что-то на другом языке. А затем пение. Два ребенка, совсем маленькие. Какая-то детская песенка. Высокими голосочками, словно натянутая струна скрипки в нежном березовом корпусе. Звук их пения возвышался над шумом падения, прорываясь сквозь лесную чащу, закрадываясь в самую душу, пронзая сознание.
      Слышали ли это все остальные? Или это было виденье только одного сознания?
      Когда движение прекратилось, Акира открыл глаза. Все звуки стихли. Поезд и его окружение погрузилось в долгожданную томящую тишину. Впервые она была столь тяжелой и невыносимой. Ребенок осмотрелся. Все были живы, понемногу выкарабкиваясь из-под своих укрытий. Мальчик не переживал за людей и не нес за них ответственность, но и остаться одним посреди леса не хотел. Они были слишком далеко от цивилизации, чтобы он мог рассчитывать только на свои силы.
      Акира поднялся на ноги. Коленки все еще немного дрожали, а костяшки пальцев ныли от напряжения. Им еще не приходилось выкладываться подобным образом. Он осмотрел чехол – тот отскочил в другую сторону первого вагона, но не пострадал. Это радовало. Там были небольшие запасы еды, фотоаппарат и, самое главное, скрипка, потеряв которую Акира мог лишиться головы.
Он перевесил сумку через плечо, поправляя пальцами одежду и расчесывая ими как никогда взъерошенные волосы. Между делом он вновь обратил свое внимание на окно и в изумлении посмотрел на надпись, которая отсутствовала. На ее месте остались только пустующие дырки, предназначенные для креплений.
      «Наверное, не выдержали и упали» - успокоил себя ребенок. Акира, решив лишний раз не медлить, зашагал в сторону кабины машиниста. Ему пришлось приложить усилие, чтобы открыть толстую дверь. Та, как назло, не хотела поддаваться. Он закряхтел, надавив посильнее. Что-то по ту сторону хрустнуло, дверь отворилась. Перед Акирой, прямо у его ног упал стул с раздробленной спинкой. Наверное, она мешала пройти. Ребенок удивился тому, что сумел справиться с подобным сопротивлением, но стоило ему прикоснуться к ней, как он почувствовал что та была влажной и только в самом центре находилась сухая прослойка, которая и пыталась подпирать собой дверь.
      - Странно – выдохнул ребенок, оставив это расследование. Он прошел вперед и, как вкопанный, остановился около кресла, украшенного бархатной обивкой лилового цвета. Оно было совершенно новым и, пусть и было выполнено в ретро-стиле, отличалось тут же заметной новизной. Микрофон, предназначенный для объявлений, с оторванным проводом валялся на полу. Из оголенных на нем мест падали искры. Кабина пустовала. И только на стуле остались следы жидкости, и несколько костей. Акира, переборов удивление и ошметки страха, подошел поближе. Это была всего лишь вода. Но части скелета точно принадлежали человеку. Он не решился их взять в руки, осмотрев приборную доску. Та так же была влажной и коротила. Решив, что это и есть причина падения поезда, ребенок открыл железный засов, заглянув под все рычаги. Между пылью и переплетениями разноцветных проводов застряла позолоченная буква «С».

Отредактировано Akira (12.04.13 20:16)

0


Вы здесь » Roam » Флеш архив » Кости в бокале.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC